Первая поездка тайваньского дизайнера в Шанхай и недоразумение с крабами
Чэнь Бочжоу приземлился в Шанхае в октябрьский день — впервые на материке после многих лет, когда он добирался лишь до Гонконга. 34-летний менеджер по дизайну из Тайбэя, он накопил дни отпуска и выбрал Шанхай, отчасти потому что его отец когда-то плавал туда молодым моряком и не переставал об этом рассказывать. Башни Бунда были выше тайбэйских, говаривал отец, а магазины на Нанкин-роуд — больше. Чэнь хотел увидеть это своими глазами. Он забронировал отель в районе Хуанпу, недалеко от Бунда, бросил сумки и отправился гулять. Пешеходная улица Нанкин-роуд была забита плечом к плечу, неон мигал так, что рябило в глазах.
В тот вечер он нашёл скромный ресторан и заказал волосатых крабов — шанхайский осенний специалитет. В меню они значились по 236 юаней за штуку, что он тихо перевёл и решил, что для угощения это приемлемо. Он заказал двух: одного сейчас, одного с собой, представляя аккуратную пару на тарелке. Принесли две большие коробки, в каждой — несколько крабов, гарниры и инструменты. 236 юаней были вовсе не за краба, а ценой набора. Он посидел минуту, посмеялся над собой, затем съел сколько смог и попросил персонал упаковать остальное.
Это маленькая история, но она улавливает то, что замечают многие впервые приезжающие с Тайваня: масштаб. Порции, здания, толпы, расстояния. Чэнь вырос, слыша о материке из вторых рук — через воспоминания моряка и новостные сюжеты, — и реальность постоянно превосходила мысленную картину. Ужин из крабов на одного превратился в пир на четверых. Прогулка по одной улице заняла час, потому что улица просто не кончалась.
Следующие дни он провёл по обычному маршруту. Он ездил на метро, которое нашёл чище и дешевле, чем ожидал, и использовал телефон почти для всего — от оплаты завтрака до аренды велосипеда вдоль Хуанпу. Он пересёк реку в Пудун и оглянулся на колониальную набережную, которую описывал отец, — теперь освещённую и заполненную туристами, делающими одно и то же фото с одного и того же ракурса. Он отправил отцу снимок. Отец ответил голосовым сообщением, необычно длинным, в основном напоминая ему нормально питаться.
Больше всего Чэня поразили не небоскрёбы, а маленькие ритмы. Пожилые мужчины, рыбачащие с набережной на рассвете. Женщина, продающая печёный сладкий картофель с тележки у его отеля, которая к третьему утру запомнила его заказ. Продавцы, переходившие на мандаринский с тайваньским акцентом, как только слышали его голос, и любезно спрашивавшие, откуда он. Он ожидал неловкости, а нашёл любопытство.
Он вёл в телефоне заметку о том, что хотел рассказать отцу: коробки с крабами, карта метро, тележка со сладким картофелем. Поездки между Тайбэем и Шанхаем стали рутиной для многих людей по обе стороны, но для Чэня это всё ещё было впервые, и разрыв между унаследованными историями и городом, по которому он ходил, оказался самой интересной частью поездки. Он забронировал возвращение на весну — на этот раз с мыслью о старом морском маршруте отца и твёрдым правилом насчёт заказа крабов: сначала спроси, потом показывай.